Неточные совпадения
— Не выношу кротких! Сделать бы меня всемирным Иродом, я бы как раз объявил поголовное истребление кротких, несчастных и любителей страдания. Не уважаю кротких! Плохо с ними, неспособные они, нечего с ними делать. Не гуманный я человек, я как раз
железо произвожу, а — на что оно кроткому? Сказку Толстого о «Трех братьях» помните? На что дураку
железо, ежели он обороняться не хочет? Избу кроет соломой, землю
пашет сохой, телега у него на деревянном ходу, гвоздей потребляет полфунта в год.
От множества разнообразно обработанного
железа исходил тошнотворно масляный и холодный
запах.
Зима, зима, а палубу то и дело поливают водой, но дерево быстро сохнет и издает сильный
запах; смола, канат тоже,
железо, медь — и те под этими лучами
пахнут.
— Чего тебе еще хочется? Ему когда мед, так и ложка нужна! Поди прочь, у тебя руки жестче
железа. Да и сам ты
пахнешь дымом. Я думаю, меня всю обмарал сажею.
Ребенку выжигают раскаленным
железом носовые раковины, предварительно смазав их кокаином: живое тело шипит, кругом
пахнет горелым мясом, а ребенок сидит, улыбаясь и спокойно выдыхая из ноздрей дым…
Вы подходите к пристани — особенный
запах каменного угля, навоза, сырости и говядины поражает вас; тысячи разнородных предметов — дрова, мясо, туры, мука,
железо и т. п. — кучей лежат около пристани; солдаты разных полков, с мешками и ружьями, без мешков и без ружей, толпятся тут, курят, бранятся, перетаскивают тяжести на пароход, который, дымясь, стоит около помоста; вольные ялики, наполненные всякого рода народом — солдатами, моряками, купцами, женщинами — причаливают и отчаливают от пристани.
Берди-Паша не был выпечен из такого пресного теста. Его, должно быть, отлили из
железа на заводе и потом долго били стальными молотками, пока он не принял приблизительную, грубую форму человека. Снабдить же его душою мастер позабыл.
На стене горела лампа, освещая на полу измятые ведра, обрезки кровельного
железа.
Запах ржавчины, масляной краски и сырости наполнял комнату.
Под серой скалою, расколотой, изорванной взрывами, покрытой в трещинах жирными окисями
железа, среди желтых и серых камней, от которых льется кисловатый
запах динамита, сидят, обедая, четверо каменоломов — крепкие мужики в мокрых лохмотьях, в кожаных лаптях.
Встречу им подвигались отдельные дома, чумазые, окутанные тяжёлыми
запахами, вовлекая лошадь и телегу с седоками всё глубже в свои спутанные сети. На красных и зелёных крышах торчали бородавками трубы, из них подымался голубой и серый дым. Иные трубы высовывались прямо из земли; уродливо высокие, грязные, они дымили густо и черно. Земля, плотно утоптанная, казалась пропитанной жирным дымом, отовсюду, тиская воздух, лезли тяжёлые, пугающие звуки, — ухало, гудело, свистело, бранчливо грохало
железо…
В одном какой-то простой рабочий ужасным, едва разборчивым почерком жаловался на то, что в фабричной лавке продают рабочим горькое постное масло, от которого
пахнет керосином; в другом — кто-то доносил почтительно, что Назарыч на последних торгах, покупая
железо, взял от кого-то взятку в тысячу рублей; в третьем ее бранили за бесчеловечность.